Елена М. Камкина (latifaschwalbe) wrote,
Елена М. Камкина
latifaschwalbe

Category:

Свобода воли — в мере случайности?

Представим себе человека с дальтонизмом, который стоит перед выбором: красное или зелёное яблоко? И выбирая, думает о первом, однако, ошибаясь, берёт второе. Имеет ли эта ошибка для нас значение? Выбор относительно субъекта воли таков, каким его видит человек, а не яблоко.

Свобода воли может проявляться в свободе выбора. Человек постоянно оказывается в ситуации выбора, даже тогда, когда он в качестве такового его не осознает. Отказ от выбора — тоже выбор. И выбор — это всегда нечто сугубо внутреннее (субъективное).

Субъект проявления воли — живой механизм (человек или животное) — лишён возможности абсолютного отказа от какого-либо выбора, потому что началом своего существования включён в жизнь в материальном мире как некий «поток энергии» и в постоянном взаимодействии с другими. Циркуляция биомассы не находится в состоянии покоя, и чем выше уровень её организации, тем сложнее, дискретнее, структурированнее процесс выбора.

Причём в реальности существования выбор обретает значимость тогда, когда переходит в результат, что не обязательно предполагает некие манипуляции в окружающем предметном мире, и, когда это касается одной сферы мыслительной деятельности, то этот результат, как правило, всегда промежуточный (он становится окончательным в связи с утратой функциональности мозга).

Таким образом, любой акт выбора (а согласно данным нейробиологии у высших форм жизни он, помимо прочего, состоит из циклов) находится в длинной составной цепи наших выборов в прошлом и будущем и от начала и до конца подвержен «бомбардировке» всевозможных факторов влияния. И мы, порой, весьма условно вынуждены вычленять отдельно взятый выбор как самостоятельный.

Рассмотрим такой пример. Перед человеком стоит задача в виде несложного математического примера на вычисление, и есть три варианта ответа, где один точно верный, один весьма приблизительный и третий заведомо ложный. Заведомо ложный он отвергнет сразу, потому что без подсчёта его мозг подскажет ему, что этот вариант неверен (тут достаточно даже врождённой системы приблизительной оценки, которая выявляется в опытах у детей младшего дошкольного возраста). Далее перед человеком встанет альтернатива: выбрать наугад из оставшихся двух или подсчитать самому? Будет ли считаться подсчитанный (и если надо перепроверенный калькулятором или счётными палочками) ответ и выбор соответствующего варианта как правильного именно выбором?

Теперь представим, что у гипотетического человека с суперинтеллектом есть возможность учесть абсолютно все факторы. И вот он, взвешивая их все, становится более похож на мощную вычислительную машину. Но на основании чего он делает в итоге свой выбор? В любом случае, он вынужден принять нечто за критерий, и здесь часто заговаривают о рациональном критерии. Но в таком случае можно утверждать, что выбор уже давно сделан — в пользу рационального критерия (также как сделан выбор доверия арифметике у вычисляющего пример), а дальше идёт лишь вычисление. И потому у нас остаётся вопрос: на основании чего выбран именно этот критерий?

Поскольку человек не запрограммирован изначально быть подобием вычислительной машины, то в реальности обычно произвольно выбранный критерий рациональности для принятия решений опосредован какой-то иной причиной, чаще завуалированной (а не как в случае необходимости решать вычислительные задачи), и реализуется также под влиянием каких-то периферийных по отношению к рациональному ядру мотивов. Поэтому если бы человек был неким подобием компьютера и его мышление целиком представляло бы из себя рациональную цепь решений, то это тем более поставило бы в тупик возможность его свободы: тотальная детерминированность «рацио» была бы подобна, например, неукоснительным к исполнению законам физики.

В сущности нет никакой разницы, что именно будет осознано, проанализировано и выбрано: свобода ограничивается там, где обозначается критерий, и заканчивается там, где анализ осуществлён максимально точно. Даже если в качестве критерия будет взят «принцип беспорядочности», но при этом он будет реализован последовательно, то зазор нашей свободы останется не велик. Та самая «познанная необходимость» Спинозы освобождает саму эту рациональность от влияний погрешностей различной природы, но она не освобождает не только нас, как людей, но тем более её саму от себя.

Наша свобода — в несовершенстве механизма принятия решений. Он подобен беспорядочной последовательности попеременного перемешивания и упорядочивания колоды карт в разных пропорциях, где никогда нет чистой случайности, а лишь её имитация. Ведь мы, как и карты, являемся объектами материального мира, поэтому не можем достигнуть абсолютной случайности, однако, благодаря сложности нашего мозга внутренние факторы влияния запутаны многоуровнево, а ввиду его, как системы, относительной открытости внешнему миру обеспечивается постоянный приток факторов снаружи (мы, как процесс, изолированы лишь относительно, постоянно являясь частью процессов макро и микромира).

Достоверно неизвестно, каким образом какой-то из факторов в какой-то момент становится решающим, но можно предположить, что, по сути, как и везде в природе, решающее значение принимает фактор количественный. И совсем не обязательно, что происходит это напрямую, вполне может оказаться так, что происходит так как в рулетке игрального стола: цикл принятия решения заканчивается в тот момент, когда заканчивается энергетический потенциал, и что-то случайно «выпадает» как последнее (с чего мы начинаем следующий цикл размышлений, пока эта активность не затухает полностью — в противном случае мы никогда бы не определились с окончательным решением «добровольно», пока нас не вынудил бы, например, голод).

Таким образом, если это предположение верно, то можно сказать, что решает некий относительно случайный количественный фактор в рамках установок всей системы (мозга) и контекста ситуации, то есть он является проявителем воли. Условно можно сказать, что энергия обладает (в данном случае конкретно нейронная активность мозга) волей, но не свободой.

Подлинной свободой (абсолютной недетерминированностью) от влияния любых факторов был бы лишь тот объект (энергия) или субъект (человек), который был бы способен генерировать абсолютные случайности, неспровоцированные никаким количественным фактором вне зависимости от его локализации, что невозможно для материальных объектов макромира. Даже при допущении, что существование абсолютной случайности возможно на уровне микромира, нет основания утверждать, что это открывает нам путь к свободе: в таком случае те и только объекты микромира будут обладать «свободой воли», то есть недетерминированностью, а при первом же их воздействии на что-либо из микро или макромира они инициируют новую последовательность причинности, в которой мы снова займём «подчинённое» положение.
В этом контексте также можно ознакомиться с небезынтересной критикой Макса Тегмарка идей Роджера Пенроуза о связи квантового мира с сознанием [1].

В самом широком смысле свободы воли нет даже у самого Сущего, максимально широко рассмотренного, ибо оно не просто подчинено тем или иным законам бытия, что предположительно может варьироваться, если мы допускаем идею существования Мультивселенной, но и самому факту существования.

Только допустив принципиальную возможность беспричинного возникновения чего-либо из буквального «ничто», мы утверждаем некую свободу саму по себе и как условие, предшествующее воплощению «нечто». То, что уже существует, уже не выбирает своё существование, а то что ещё не существует, не может выбирать его до. Поэтому истинной свободой может обладать только такой объект, который полностью совпадает с самим содержанием понятия свободы.

Свобода действия (воли) энергии, понимаемая как беспричинность (принципиальная спонтанность) изменения чего-либо (инерциального состояния или опричиненного направления), может быть заключена только в таком акте (и моменте изменения), который подразумевает не обусловленное никаким звеном цепи причинности влияние (вклад) энергии, что, по сути, представляло бы собой нарушение закона сохранения энергии. Конечно, при условии, что рассматриваемый объект воздействия не имеет внутренней структуры, то есть принципиально лишен возможности неизвестного нам внутреннего преобразования энергии (естественного, но не прогнозируемого изменения). Таким образом, с физической точки зрения подлинная свобода воли равносильна нарушению закона сохранения энергии.

Широкий спектр логически неразрешимых вопросов — от противоречивости понятия Абсолют до отсутствия адекватной представимости концепции происхождения сущего из абсолютного Ничто — лежит именно в области необходимости нарушить этот закон. На первый взгляд кажется, что это касается только тех предметов рассмотрения, которые имеют непосредственное отношение к области сугубо материальных объектов, однако, по существу, оказывается, что всех тех, которые мы предполагаем в качестве существующих.


1. Tegmark M. The importance of quantum decoherence in brain processes // 1999 // https://arxiv.org/abs/quant-ph/9907009
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments